Погружение в пучины ада: монтаж в фильме «Маяк»

Время действия — конец 19 века. Уинслоу (Роберт Паттинсон) прибывает на одинокий остров служить смотрителем маяка под присмотром бывалого матроса Томаса Уэйка (Уиллем Дефо). Двое мужчин на дух не переносят друг друга. Старший товарищ всячески издевается над младшим и не дает ему пройти к свету, показывающему морякам дорогу. Из-за сильного шторма герои оказываются изолированы от всего остального мира и медленно теряют рассудок. Напряжение усиливается, время как будто останавливается, а на острове начинают происходить очень странные вещи. 

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

Простая фабула, отдающая произведениями Лавкрафта и Эдгара Аллана По, легла в основу «Маяка» — стилистически изысканного хоррор-триллера Роберта Эггерса, напоминающего кинематографический эквивалент медленного погружения в адские пучины. С помощью черно-белого изображения и сжимающего рамки кадра винтажного формата 1:19:1 режиссер передает ощущение клаустрофобии и добивается необычной смеси достоверности и иррациональности. В кадре — кропотливо воссозданный с помощью деталей быт более чем столетней давности и органично изображающие безумие Дефо и Паттинсон, снятые преимущественно на крупных планах. За кадром — атмосферная музыка Марка Корвена и шумы бушующей стихии.

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

Но главным инструментом в арсенале постановщика, разумеется, становится монтаж. Первая половина «Маяка» структурирована довольно прямолинейно. Изредка вкрапляя в ткань фильма небольшие «аттракционы», Эггерс вводит зрителя в неторопливый темпоритм быта на острове, медленно натягивая «струну напряжения». Когда Уэйк и Уинслоу лишаются возможности покинуть ненавистный остров — метод построения картины меняется. Оно становится фрагментарным, хаотичным. Вроде бы реальное перемешивается с бессознательным, а переходы между эпизодами становятся скачкообразными. Зрителя бьют иррациональными, перверсивными образами, и всё действие начинает напоминать ночной кошмар.

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

Словом, в своей второй ленте Эггерс успешно справляется с задачей погрузить аудиторию в больное состояние рассудка героев с помощью монтажа. Наиболее показательный пример — эпизод, где персонаж Паттинсона рыбачит, с трудом вытягивая из воды клетку с крабами. Параллельно мы видим, как он мастурбирует в своей комнате, сжимая в руке сделанную из кости фигурку русалки. Две линии скрепляются тревожной композицией Корвена «Memaid Lust/Stabbing the Charm».

Клетка выныривает из воды. План снизу — вытягивающий её Уинслоу на вершине скалы, к которому приближается камера. Еще один план снизу — сжимающий русалку герой, ублажающий себя. Снятая в профиль женская грудь. Склейка. Вновь вытягивающий крабов смотритель. Камера движется к нему все ближе. 

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

Деталь. Фигура русалки в его руках. Кадр с маяком посреди пустой земли переворачивается из бокового положения вверх, превращаясь в фаллический символ. Возникает параллель с ассоциативным монтажом Жана Виго в фильме «По поводу Ниццы». Герой Паттинсона продолжает ублажать себя. Деталь — женский рот. Затылок мужчины из прошлого, личность и значение которого нам пока неизвестны. Хвост живой русалки с чем-то, напоминающим влагалище. Снятый сверху процесс совокупления с ней. Удар пикой. Свет маяка, недоступный Уинслоу по вине его злейшего врага. Мужчина тонет.

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

Теперь камера уже не снимает Паттинсона снизу. Он кричит, отбрасывая фигурку в сторону. Общий план — он падает на колени, обливаемый дождем и переполненный ненавистью к себе. В руках Уинслоу — столовый нож. Сжимая его, он ползет к камере и уничтожает злополучную русалку из кости. Теперь мы окончательно приблизились к герою, стоящему на скале. Клетка с крабами на месте. Паттинсон с ножом смотрит на зрителя. Клетка открывается. Внутри  — человеческая голова. На лице выловившего её смотрителя — гримаса ужаса.

«Маяк». Реж. Роберт Эггерс. 2019

В эпизоде смешиваются воспоминания, извращенные фантазии и две линии из разных точек времени. Использованные Эггерсом образы буквально бьют по сознанию зрителя, а их сочетание дает нам прочувствовать деградацию и безумие Уинслоу. Именно здесь «Маяк» полностью погружается в инфернальное пространство. И из него зритель и герои уже не выйдут.